Обращение с водой: куда движется индустрия?

В свете постоянно растущей осведомлённости общества о необходимости защиты окружающей среды, будь то выброс парниковых газов в атмосферу, шламов в почву или прочего. В настоящее время особенно актуальна проблема эффективного использования природных ресурсов на всех этапах производства. Это в равной степени распространяется как на повышение общей эффективности производства посредством внедрения инновационных технологий с низким потреблением энергии, так и на эффективное использования природных ресурсов, и в частности воды, благодаря применению технологий повторного использования промышленных сточных вод.

Не так давно мы встретились с владельцем Karme Filtrs Андреем Белогорским, работающим в этой индустрии без малого 25 лет. Сам он любит говорить, что зачастую чувствует себя скорее инженером, нежели предпринимателем, однако, предпринимательский дух у него в крови, иначе компания бы не имела миллионного оборота и сотен тысяч прибыли. Более того, за время работы у Karme Filtrs появилась одна подконтрольная компания на территории Латвии и три дочерних компании на территориях России, Узбекистана и Литвы. Благодаря подобной структуре бизнеса, Karme гарантирует качественное выполнение задания, обеспечивая индивидуальный подход к каждому клиенту и проекту.

Данного рода индустрия, в прочем, является достаточно наукоёмкой, из-за чего международный обмен знаниями относительно новейших разработок – неотъемлемая часть перехода к эффективному использованию всех природных ресурсов. Говоря о воде, первый переломный момент для индустрии пришёлся, согласно нашему партнёру А. Белогорскому, на начало 2000-х. В это время широкое распространение на рынке стали получать мембранные технологии (фильтрация воды через мембраны с малыми размерами пор от 0,0001 до 1 микрона), которые позволяют отфильтровать воду от примесей с разной степенью очистки без добавления химикатов. На данный момент мембранные технологии очистки воды существенно вытеснили традиционные технологии (фильтрация воды через зернистые среды и ионообменные технологии), востребованные промышленными предприятиями и частным сектором.

К счастью, на территориях развитых стран давно прошли времена, когда загрязнённую производственными процессами воду сбрасывали в природные водоёмы, из-за чего они становились непригодными для человека; или, что ещё хуже, она попадала в грунтовые воды, последующая очистка которых – очень сложный и энергозатратный процесс. Новейшие разработки в области мембранных технологий идут ещё дальше, позволяя предприятиям повторно использовать сбрасываемую сточную воду, резко снижая образование сточных вод. За счет этого данные технологии, в частности, повышают общую эффективность энергетических предприятий, обеспечивая энергосиловые установки водой требуемого качества.

Андрей Белогорский в своём интервью рассказал о новом проекте его компании Karme Filtrs, которая в скором времени внедрит вышеупомянутую технологию на территории Тулы. Более подробную информацию об этом и о его видении кластера можете узнать из транскрипции.

Транскрипция

Как вы начали свой бизнес?

Начал случайно. Я имею в виду, что область, в которой я работаю почти 25 лет — она была обозначена случайно. По образованию я инженер. В начале 90-ых годов, один из моих приятелей, который на тот момент обучался в голландской школе, просто пригласил меня приехать в Голландию. Он хотел познакомить меня с бизнесменами, контактами которых обзавелся за полгода обучения. Поскольку особых идей у меня на тот момент не было, я решил приехать, и он начал водить меня по встречам с представителями голландских компаний.

Одна из встреч была с достаточно пожилым джентльменом, который и бизнесом уже не занимался, но он был так называемым busines angel, то есть он выступал там в качестве такого «бесплатного» консультанта. В прочем, человеком он был довольно известным в своём кругу, потому что он изобрёл и запатентовал систему погрузки генеральных паллетированых грузов, какая-то специальная система погрузки, транспортёрные ленты там ещё что-то… на корабли. Как сейчас помню, звали его мистер Эмарел.

Мы с ним побеседовали, выпили чашку кофе (это было в Роттердаме, по-моему), и по мере возможности, рассказав ему всё, что у нас происходит, где находится Латвия, описав ее особенности и специфику, я задал ему следующий вопрос:

«Если бы вы оказались в моей ситуации, то вы бы в какую сторону смотрели?»

Он задумался и ответил: «Исходя из перспективы, которая в принципе может быть — нужно идти туда, где сейчас пусто, но где есть перспектива,» — он снова задумался —

«Значит так — есть вода, воздух и… дерьмо. Нет, waste. Три темы. Можете над этими темами задуматься. А тем более…» Порылся в бумагах и нашёл пригласительный: «В Амстердаме проходит выставка – AQUA TECH, она проводится раз в 2 года. Очень крупная, отраслевая выставка, самая крупная, наверное, в мире. Сходите, посмотрите, там будет много европейских, голландских, американских компаний… Поскольку вы – инженер, может у вас там за что-то зацепится глаз. Это вода и сточная вода.»

Я взял пригласительный и через месяц приехал опять. Выставка, традиционно, была в сентябре. Так, собственно говоря, всё и началось. Там я встретил представителей нескольких голландских и американских компаний, которым было интересно, что же там происходит на постсоветском пространстве. Быть может, чем чёрт не шутит, им действительно удастся получить какой-то бизнес.

Первые несколько лет мы работали в качестве агентов, для одной довольно крупной американской компании, которая сейчас уже не существует. Поскольку нужно было разбираться и в технологии, и в аппаратном решении — пришлось погружаться вглубь всё больше и больше. К счастью, советское инженерное образование предполагает, что, если ты имеешь базовые знания, ты можешь идти в любую сторону. Так, собственно говоря, всё и началось. Постепенно, мы из агентства дистрибьюции перешли к тому, что начали сами проектировать технологические решения и производить оригинальное оборудование по заказу предприятий.

Правильно ли я понимаю, что в Латвии и Прибалтике эта отрасль началась, по большому счёту, с вашей компании?

Нет, на тот момент существовало ещё несколько компаний, которые начинали с нами. Из тех, кто существует и поныне, это “FILTER”, — у них уклон немного в другую сторону. Вода тоже присутствует в их бизнесе, но они больше специализируются на строительстве бойлерных когенерационных станций. Было ещё пару фирм, которые на данный момент, к сожалению, не существуют.

В последствие работы и перехода на новые уровни, оглядывались ли Вы на опыт зарубежных компаний?

Ну, я скажу так — если в двух словах, то модель нашего бизнеса, с точки зрения организационной и технологической — это не copy & paste, это адаптация. Зарубежные компании, конечно же, очень многое нам дали. Среди наших партнёров, (те, с кем мы работали с самого начала), несколько голландских компаний, австрийская, немецкая и американская… Они нам очень многое дали, во-первых, с точки зрения образования, а во-вторых, то, что мы из себя представляем на данный момент, как специалисты, определенно есть их заслуга. Хорошо, что они были уже тогда, хотя в Латвии на тот момент этой отрасли еще не существовало. Да и в советском союзе её не существовало, поскольку были крупные муниципальные образования, и всё, что происходило с водой, — происходило на уровне муниципалитета. Мы же начали занимать так называемую “децентрализованную отрасль”, — когда есть объект (не важно, — частный дом или гостиница, или ещё что-то) и они вынуждены решать возникающие проблемы своими силами, на свой страх и риск. Вот мы и стали предлагать им технические решения. Наши партнеры давали нам очень много, будь то советы или пример. Мы должны были просто правильно формулировать вопросы, а они были максимально открыты для того, чтобы передать нам свой опыт и знания.

Почему вы решили присоединиться к кластеру?

Мотив-то был один. Я видел, что есть подобные ассоциации или образования, — не коммерческие, — и за рубежом в том числе. Например, у голландцев есть прототип, — это Dutch Water Partnership, где компании, являющиеся конкурентами между собой, объединяются для того, чтобы идти на новые рынки.

На тот момент Латвия уже плотно вошла в рецессию, было понятно, что работу нужно искать где-то за ее пределами. Хотя у нас на тот момент и был уже достаточно успешный и самостоятельный бизнес, как и в России тоже, уже более 20-ти лет, но всё же, казалось очевидным — нужно идти дальше. Вот и я подумал, что это станет хорошим инструментом, в последствии позволяющим использовать и инструменты нашего государства в том числе, чтобы расти и двигаться дальше, потому что подобного рода мероприятия без участия государства – эксперименты – они, на мой взгляд, малоуспешны.

Почему столь далёкие рынки?

А, собственно говоря, что ещё остаётся? Казахстан и Узбекистан, — это два крупнейших экономических центра, после России и Украины. Открытое поле для деятельности. То, что касается Беларуси, Украины и даже Закавказья, — там, к моменту нашего появления на рынке, всё было уже более-менее обжито. Казахстан, Узбекистан, наше появление там — на тот момент, это было только лишь вопросом разведки. Мы поехали, посмотрели, убедились, что потребность есть, уйма специфических проблем на местах. В том числе я имею ввиду и всякого рода организационные вопросы, вопросы, связанные с финансированием, и таможенные правила. В общем — везде есть свои особенности.

Но за то — там поляна пустая, там практически никого нет. Нет и проблем с языком — это самое главное. Основываясь на предыдущем опыте, есть понимание того, что можно предложить новым партнерам. В общем, это было целиком и полностью осознанное и логически оправданное решение — работать именно в Центральной Азии.

Если заглядывать в будущее, то как бы вы могли оценить и прокомментировать будущее кластера?

Я думаю, что он будет эволюционировать. В том смысле, что эволюционировать в сторону большей специализации. Поскольку, когда он создавался, то он брал на себя представительские функции компаний, которые, собственно говоря, и являлись телом этого кластера. Сейчас речь идёт о том, что требуется большее участие и вмешательство на всех этапах продвижения каждого из участников на рынок, поэтому там уже появляется какая-то и бизнес составляющая. В прочем, я не думаю, что кластер целиком трансформируется в бизнес структуру, но скорее всего при кластере должны быть какие-то бизнес структуры, которые будут работать на слегка других основах — оказывать помощь так же и сторонним организациям, которые не являются участниками кластера, но имеют интерес к этим наукам.

А если оглядываться в прошлое — какие проекты Вы бы назвали самыми интересными?

Каждый из них! Я бы сказал так, — если посмотреть с точки зрения значимости, для нас переломный момент был, когда мы поняли (это было примерно пятнадцать лет назад), что мембранные технологии, что на тот момент только-только коммерциализировались, идут на смену существующим технологиям. Особенно это актуально в части индустриального использования, где требуется специальная вода особого качества — либо полностью обессоленная, либо деминерализованная. Тогда мы приняли решение, что дальше мы будем продвигать эту технологию сами и с точки зрения инженерных рассчётов, производства и всего прочего. Тогда, собственно говоря, мы создали инженерную группу, которая этим занималась, а затем, с нашими партнёрами из Германии и Голландии, мы создали первую линейку оборудования. Тогда мы начали производить и поставлять оборудование. Были конкурентоспособны как с точки зрения цены, что интересовало рынок в первую очередь, так и с точки зрения качества.

Если говорить о проектах, то первую промышленную мембранную установку в Латвии мы установили на CIDO в 97-м году. Это был совместный с немцами проект и первый серьёзный шаг, потому что до этого здесь никто ничего подобного не делал. С тех пор прошло уже 20 лет.

Что вы можете сказать о Ваших новейших проектах в Туле?

Помимо того, что это на сегодняшний день самый крупный из всех проектов в нашем портфеле (стоимость проекта почти 3.5 млн евро), он для нас интересен своей инновационностью.

В нашем бизнесе существуют два отдельных вида компаний — занимающихся водой, которая вытекает и водой, которая втекает. Это, соответственно, сточная вода и вода исходная — для какого угодно применения. Однако сейчас, в силу многих обстоятельств, — это и экология, и рациональное использование природных ресурсов, и тарифы, и огромное множество прочих факторов – предприятия вынуждены думать о том, чтобы повторно использовать воду, которая сбрасывается с производства, либо на муниципальные очистные сооружения, либо, очищаясь внутри предприятия — сбрасывается в окружающую среду.

Есть такое технологическое решение, — общее название его zero liquid discharge, то есть «нулевые жидкие стоки», когда вода доочищается после очистных сооружений и возвращается обратно в производственный процесс. Вот в Туле именно такой проект, zero liquid discharge, когда вся вода, которая на предприятии образуется и сбрасывается с процессов, — доочищается и возвращается в процесс.

Что это за предприятие?

Это новое металлургическое предприятие. У нас был один такой прототип, десять лет назад, но он по масштабам был меньше и слегка по-другому функционировал. С точки зрения технологии, там там забирали только часть воды, а именно сточную и её очищали. Тут вся вода с предприятия, включая ливневые стоки и воду с оборотных систем охлаждения, сбрасывается в один бассейн, усредняется и потом отдаётся на доочистку. Этот проект интересен для нас именно с этой точки зрения. Пока что таких примеров в России и на постсоветском пространстве немного – по пальцам можно пересчитать.

Но это, грубо говоря, вообще новая сфера. Есть компании, которые занимаются водой и есть компании, которые занимаются стоками; это же, как бы, на стыке. Поэтому мы сейчас пытаемся нащупать правильный баланс. Воду мы знаем очень хорошо, стоки мы знаем несколько хуже. Сейчас мы набираемся этого опыта, но для получения лучших результатов нам придётся кооперироваться с кем-то. Я думаю, что мы найдём надёжного партнёра, с которым будем этим делом заниматься.

В начале нашего разговора Вы упомянули, что и другие компании в этой сфере были, но все «отвалились». Что, на Ваш взгляд, необходимо для того, чтобы оставаться конкурентоспособным?

Ответить и просто, и сложно, потому что за словами должно последовать «что-то». Я думаю, что, в нашем случае — мы шли по пути всё большей и большей специализации. Невозможно охватить всё, ты должен понять в чём твои наибольшие конкурентные преимущества перед другими участниками рынка. Поскольку речь идёт об инженерной отрасли, у тебя должен быть какой-то, если не уникальный, то очень специфический инженерный продукт. Дальше всё идёт именно от этого.

Имея дело с реальным производством, ты, как компания, должен предоставлять полный пакет услуг. Включая, если нужно – консалтинг и аудит, а если нужно – сервисное обслуживание, проектирование, производство, «монтажка», наладка. Если вода для них не является частью продукции (как это было бы, допустим, в случае пивоваренных компаний или производства соков), то вода всё-таки стоит на периферии интересов, — то есть это важно, но не принципиально. В таком случае менеджеры, как правило, хотели бы отдать всё в одни руки. Они говорят у них там куча проблем, поэтому, если вы забираете это всё, тогда и забирайте. Нужно быть готовым к тому, чтобы не просто сказать «да», но и сделать это, причем сделать хорошо. По сему, такая комплексная задача требует последовательности и методичности. Если ты туда идёшь, ты должен понимать, какие перед тобой будут вызовы, чтобы их решать. Иначе, если ты на чём-то одном остановился, например, оборудовании, а остальные услуги не предлагаешь, то уже есть масса других компаний, которые предлагают оборудование. Будешь ли ты предлагать, в таком случае, какой-то уникальный продукт, или потеряешься среди конкурентов? В общем, это всё зависит, но я отвечаю так – специализация.

 Корреспондент: Артур Иванов

18.07.2017